Очередь постов Основная игра
Актовый зал Лепестка Лотоса - Henri D'ville, Marion Grey
Концертный зал - завершение! По желанию каждый может описать уход из зала.
Лесопарковая зона - Kayo Ryuu (10.09), Edward Palmer, Wei Ying, Allan Wellbridge
Стадион - Mark Donaka, Alexandra Palmer, Tinna Hjörleifsdóttirr Skyler Daniels, Bjørg Espen Andersen, Roxy Forset , Ciril Zhilin, Igor Osinin
Набережная острова Гонконг - Mikhail Zhilin(∞) , Andrew Tchaikovsky
Лес - Renzo Imamura, Layzen Rid,Kyle Johnson
Вверх страницы
Вниз страницы
❧ Школьная жизнь бьёт ключом. Ещё вчера три школы были отделены друг от друга, сегодня же директора заявили об их официальном воссоединении. Взбудораженным новостью ученикам предстоит заняться подготовкой к празднику в честь слияния школ и, конечно же, обсудить произошедшее.

❧В актовом зале Лепестка члены музыкального клуба и Фэйрчайлд Ван Вальденберг пытаются подготовить праздничный концерт скромными усилиями и в крайне сжатые сроки. Разногласия в ходе подготовки, а также общая несобранность и вялость приводят к тому, что Фредди посылает все куда подальше и в истерике сбегает из актового зала, твердо уверенный, что ноги его в школе больше не будет.

❧В концертном зале ученики Лепестка ломают свои головы над тем, как его украсить. Обсуждение прерывается в связи с галлюциногенным газом, созданным Эммори Гринлоу. Уже имеются легкие травмы как морального, так и физического характера, а бедная мисс Иванова надеется, что ей все же не придется распрощаться с премией.

❧На стадионе тоже не все гладко. Взревновавшая Скайлер в образе хорька кусает Бьёрга, совершенно не с тем эффектом, которого она ожидала: Бьёрг переносит свои раны на Тинну, после чего ему вдобавок приходится испытать силу кулаков Сирила Жилина за оскорбление чувств верующих, а также удивиться (как и всем присутствующим), что Скайлер, оказывается, умеет говорить. Влившийся в их теплую компанию школьный психолог помочь разрешить острую ситуацию ничуть не помогает. Впрочем, есть шанс, что вскоре происходящее на стадионе вновь вернется в деловое русло.

❧В лесопарковой зоне Стебля ученики Пыльцы накрывают столы для фуршета под неусыпным взором Гюнтера Лейманна, не забывая в процессе хвастаться своими умениями. В результате крупной ссоры между Эдвардом Палмером и Рензо Имамурой последний убегает в чащу леса. Гюнтер, кажется, сам уже не рад, что в принципе однажды связался с преподаванием в школе, а окружающие тактично пытаются сгладить ситуацию и доделать все необходимое.

❧Рензо Имамура, сбежавший в лес, предается размышлениям о собственной ничтожности. Его ищут Кайл Джонсон и Лайзен Рид по поручению Гюнтера.

❧Хизер Форсет сбегает с острова, не желая участвовать в "глупых заданиях от тупой школы" и неприкаянно бродит по Гонконгу. Как известно, если что-то может пойти не так - оно обязательно пойдет, поэтому Форсет сталкивается с Андреем Чайковским и Михаилом Жилиным, которым очень интересно, почему девочка не в школе.

❧Директора в мыле носятся по комплексу и пытаются срастить несращиваемое.

Продолжение следует?

Sapphire lotus: battle for your dream

Объявление

Время и погода 4 октября, 2013 год, день. На улице тепло. Яркое солнце, голубое небо с редкими кучевыми облаками, лёгкий ветерок. Словом, погода изумительна. Связь с администрацией Skype: simply_hao
О форуме Рейтинг: 18+;
Система: локационная;
Жанр: АУ, приключения, фантастика, повседневность; Акции Игроки ищут Власть имущие
Новости
15.05.2015 Проводится перекличка здесь.

13.02.2015 Панель с очередью постов временно переехала в левый край и теперь открывается по клику. Не теряйте =)
Наши партнеры

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sapphire lotus: battle for your dream » Настоящее » 20.09.2013||Закурить бы


20.09.2013||Закурить бы

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

1.Время и место действия:
20 сентября 2013-го года, 2:00. На улице +28, влажно, малооблачно.
Квартира Рут Голдберг
2.Общее описание:
ПТСР? Или просто кошмары? Трудно различить, когда у тебя амнезия, как в японских дорамах. Но всегда можно попросить помощи, особенно когда от страха тебе и сам чёрт не брат.
3.Участники:
Рут Голдберг, Сирил Жилин.

0

2

Сирил очнулся, когда пальцы ног почувствовали прохладу травы. Над головой раскинулось холодное ночное небо, тело под лёгкой пижамной футболкой холодил ветер. Сердце колотилось совсем не в такт спокойному дыханию ночи, кончики пальцев дрожали. Приходилось сосредотачиваться, чтобы видеть окружающий мир, а не картинки из своего сна.
Как странно, даже не разбудил никого. Сирил заставил себя вспомнить это: как рывком сел посреди ночи, заполошно дыша, как встал и вышел из комнаты. Едва ли не впервые не кричал, как будто ему руки ломают. Сирил на автомате похлопал себя по бедру, по груди – конечно, сигарет он с собой не взял, да и куда бы он положил их? В трусы заправил? И всё равно раздосадованно цыкнул, пальцы к лицу поднёс, будто представляя, как обнимает губами фильтр. Обнял себя за плечи. Холодно. Вздрогнул, дёрнул головой, зажмурившись. Холодно? Нет, нет… Эти картинки из сна – Сирил знал, ни хрена это был не сон. Обступивший лес с его шорохами, и из-за каждой ветки мог раздаться выстрел. Сирил был один, он знал это. Отбился от группы, как всегда бывало. Сам? Кажется, он отбился сам? Бред, какой бред…
Сирил сжал руками голову, крепко зажмурившись, боясь запутаться в мешанине обрывков, образов, боясь потерять хоть один, упустить что-то, ключ к мозаике, что расставит все кусочки по местам. Тихо застонав, пошёл вперёд, раздвигая заросли коленями и прикладом ружья… Нет, нет, Сирил, просто ощущая прохладную траву под ногами. И свет фонарей – вовсе не металлический отблеск на чужом оружии. Здесь тебе ничто не грозит – сказал он себе и забыл эту мысль тут же. Вернуться казалось нереальным, за спиной таились враги. Останавливаться нельзя, Сирил чувствовал это. И очнулся лишь, когда ступни зашлёпали по асфальту. Поднял взгляд – общежитие преподавателей. Ничего общего с… тем сном. Сирил опустился на корточки, вновь обняв себя, будто сел посреди бушующего океана в оке бури, обманчиво спокойном, боясь сдвинуться с места.
Ты сходишь с ума, ты не воевал ни разу, – зашептал он, но слова разбивались в пыль, даже не успевая соскользнуть с языка. Не воевал? Ты так думаешь? Лицо нырнуло в ладони в попытке спрятаться. Ты не можешь знать, что было До, что было до всей твоей жизни, до стен лаборатории. Плечи его мелко затряслись.
Ты должен разобраться с этим, ты… Ты не можешь справиться с этим. Только не в одиночку, не так, как во сне, не в ожидании ножа в спину. Кто-то должен прикрывать тебя.
Курить хочу, – пожаловался он неизвестно кому, опускаясь на колени, дыша глубоко, как учил Михаил.
Михаил?.. Нет, боже, нет… Только не опять посреди ночи.
«Михаил не воевал», – пронзила его разум неожиданная горькая мысль. И как щелчок проектора, на стенке черепной коробки отразился образ декана. Она воевала. Она курила.
«Я сошёл с ума, окончательно, – не сдержал он улыбки. И тихо засмеялся: – Она меня распнёт».
Дорогу он не запомнил. Очнулся, только когда стучался в нужную дверь с бронзовой именной табличкой. Очнулся, чтобы найти кнопку звонка и быть наконец услышанным.
Есть сигаретка?.. – Сирил сказал это вместо «Привет», едва дверь открылась, и вновь тихо засмеялся, чувствуя, как по щекам слёзы бегут. Терять ему было уже нечего, уже лет десять как нечего. – Курить хочу.

+2

3

Согласно законам жанра, Рут следовало бы не спать.
Рут должны были терзать призраки прошлого, демоны настоящего и смутные перспективы будущего, тоже те еще твари. Но нет, Рут Голдберг просто спала, не мирно и безмятежно, конечно, но вполне себе крепко. Тяжела она, непрошенная директорская ноша — слишком много дел, слишком много сил, и не то чтобы в армии было проще, особенно в последние месяцы армейской карьеры, когда было уже почти все, но все же и мирная, гражданская жизнь порой срубала качественно и напрочь.
Так что стук в дверь, гулко пронесшийся по слишком пустой и просторной для одного человека квартире, бесцеремонно выдернул Голдберг из сна. Опять же — сон крепкий, но не настолько мертвецкий, чтобы не услышать.
Мирная жизнь мирной жизнью, но не просыпаться от каждого шороха Рут так и не научилась. Как правило, это секундные микропробуждения — открыть глаза, проанализировать обстановку, отключиться спать дальше.
Или нет, вот как сейчас, например.
Потому что вариантов того, кто может искать директора Стебля в столь неурочный час, не так много, девяносто процентов из них предвещают серьезные проблемы, а еще десять процентов остаются на откуп долбоебам и суицидникам.
Никогда не стоит сбрасывать со счета долбоебов и суицидников.
Поэтому Рут, недовольно кряхтя, скатилась с кровати и в очередной раз подумала о том, что надо бы заказать матрас пожестче. Неудобно. Непривычно. Спустя столько лет — все еще непривычно и неудобно.
Натянув первые попавшиеся под руку штаны — оказались спортивные, черные и с дурацкими полосками "под лампасы" вдоль ноги, — и проверив, что некогда белая застиранная майка выглядит достаточно прилично для приема поздних гостей, Рут вывернула из спальни в коридор, щурясь, включила свет и открыла дверь.
Неожиданность, блять, какая. Нихуя не приятная неожиданность.
Есть такая чудесная примета: босые заплаканные ученики, гуляющие по кампусу в одной пижаме ночью, пусть даже теплой и сентябрьской — не к добру.
Ученики, которые при этом добровольно приходят к Рут, мать ее, Голдберг — вдвойне не к добру.
Ученики, которым хватает духу вести себя при этом так — втройне.
Долбоебы и суицидники, суицидники и долбоебы, исчерпывающая характеристика девяноста процентов учеников комплекса, оставшиеся десять можно с натяжкой выделить на условно нормальных.
Самое паршивое в этом то, что Рут, несмотря на свою жесткость, на чересчур суровую, по мнению той же Анны, дисциплину и недостаток душевного тепла, слишком хорошо умела отличать первых от вторых.
— Оригинальный способ самоубийства ты выбрал, Жилин, — произнесла Рут негромко и нахмурилась. Не зло, скорее — обеспокоенно, ситуация требовала принятия быстрых решений, и женщина не была уверена, что ей хватит опыта и компетентности на принятие тех решений, которые в итоге окажутся правильными.
Она пристально посмотрела на стоящего на пороге мальчишку, и увиденное ей нихуя не понравилось.
Рут слишком часто видела людей на пределе. Рут слишком часто приходилось оттаскивать от этого предела людей со взглядом, как у Сирила сейчас (как у Сирила слишком часто). Рут слишком часто видела этот взгляд в зеркале, когда порой непонятно было, как жить дальше и как долго доведется, и видела в отражении ближневосточные пески, запекшуюся кровь, огонь и дым, когда в ушах снова звенело, а шрамы ныли как свежие. Рут слишком редко приходилось видеть этот взгляд у шестнадцатилетних школьников, и Рут все бы отдала, чтобы не видеть этого никогда.
Условно шестнадцатилетних условно школьников, потому что досье Сирила Жилина было туманным, как Гонконг в сезон дождей.
Досье Жилина многое о нем объясняло, но сумятицы вносило еще больше.
Возможно, поэтому Рут не так уж много общалась с этим конкретным учеником, предпочитая следить издалека.
Возможно, это было тем еще малодушием — мол, ходит же к психологу и хорошо, и пусть ходит, пусть Осинин разбирается, у него это лучше выйдет. Воспринимать мальчишку как, собственно, мальчишку, пусть и с нездоровой тягой к самоубийствам. Не пытаться думать о том, сколько Сирилу на самом деле лет, убеждать себя, что это не так уж важно — сейчас-то он просто очередной раздражающе нахальный пиздюк, таких у нее — пол-Стебля.
Малодушие. Рут не выносила малодушных, а еще не любила врать самой себе.
— У меня крепкие, — после долгого молчания, наконец, угрюмо произносит она и делает шаг назад, мол, заходи, нечего на пороге стоять.
Ей хотелось продолжить. Сказать что-нибудь типа "Справишься, пацан?", но язык не поворачивался.
Все это — против правил, ее же собственных. Не ученики-полуночники — всякое иногда случается, и, пока они не начинают разносить по кампусу сплетни о том, что у сволочи Голдберг есть душа, пускай и продолжает случаться.
Делиться с учеником сигаретами — другое дело.
Но из любого правила бывают исключения, и Рут сейчас руководствовалась не правилами. Рут руководствовалась чуйкой.
— На кухню, — коротко скомандовала она и прошла в тесный кухонный закуток первой. Пусто. Тихо. Только холодильник еле слышно гудит и шумит за окном лес. — Курево на подоконнике, только форточку открой.
В малых дозах любой яд — лекарство, в больших иногда — тоже.
А иногда нужно просто переступить через свои принципы.
Иногда нужно просто молчать и ждать, потому что состояние студента, в середине ночи пришедшего к Рут Голдберг за куревом, настолько далеко от психически стабильного, насколько возможно, это пороховая бочка, которая может долбануть в любой момент.
Поэтому Голдберг молчала и ждала.
Чутье подсказывало ей, что Сирил, скорее всего, и без дополнительных толчков говорить нашел, потому что ничто и никогда в таких ситуациях не заканчивается на одной выкуренной сигарете.
За ней всегда следует суть.
И эта суть Рут заранее не нравилось.

+2

4

OneShot - On Little Cat Feet (Cubular's Cover)

Сирил пошатывался, рассеянно глядя на директора, будто был пьян. Нет, разумеется, кристально трезв, но почему-то всё равно качало, будто Сирил на палубе стоял. Но это ерунда, он простоит сколько нужно, лишь бы из виду её не терять, зацепиться, как якорем в этой буре. Пусть качает, теперь не унесёт.
Голдберг наконец отступила, давая войти, и Сирил, кажется, улыбнулся ей. Шагнул внутрь и будто сломался, сев на корточки, спрятав руки подмышки, будто бы это и было пределом мечтаний - добраться до коврика у двери самой Рут Голдберг, а дальше хоть трава не расти.
- На кухню, - грубый окрик хрипловатым голосом заставил подняться, Сирил не мог ослушаться, не сегодня. Какое там у неё звание? Сирил, кажется, был... Какая разница, блин, если это было во сне? Зажмурившись, он потёр лицо и жадно оглядел кухню, пока вновь не нашёл её лицо, всё в плывущих перед глазами звёздах. Звания - это во сне, Сирил. Вот она Рут, она из реальности.
Спиной Сирил отошёл к подоконнику, лишь бы из виду её не терять, пошарил рукой по гладкой поверхности, пока на пачку не наткнулся. Удивлённо посмотрел на сигарету, будто не её ожидал увидеть, а, скажем, кисет с махоркой и бумажки, чтобы самокрутки слюнявить. Вздохнул, поднёс фильтр к губам, откинул крышку зажигалки. Чирк, чирк - трясущиеся пальцы не справляются, искры оставляют лишь ожоги на сетчатке, оранжевые пятна. Сирил чертыхнулся и сполз по стене на пол, оставив сигарету болтаться прилипшей к нижней губе. Трагический герой, твою мать... Сирил усмехнулся и поднял взгляд на Рут, усталый взгляд, не потерянный и запутавшийся, как у обоссавшего на диван щенка, а взгляд дряхлой псины, сидящей на могиле хозяина и не понимающей, что ещё делает тут.
- Тебе снится война? - тихо спросил. Субординация осталась где-то там же, где и его забытая пачка тонких сигарет. - Мне снилось... - он устало провёл рукой по лицу, собрав сигарету и зажав её между пальцев, вздохнул. - Я стрелял, знаешь... Винтовка... Не знаю. Что-то с прикладом, - он поднял руки, уперев воображаемую винтовку себе в плечо и целясь куда-то Рут за спину. - Это лес был, а я всё шёл и шёл... Остальная группа была где-то далеко на западе, я как всегда отбился. Не хотел, чтобы они видели, как рука там отрастает или нога.
Он вдруг тихо засмеялся, вертя сигарету в пальцах.
- Глупо звучит, да? что я на отрастающие ноги жалуюсь. Но, блять, ты не можешь ту же ногу второй раз потерять! - сорвался вдруг он на крик. - Чёрт подери... это больно каждый раз, - махнул он рукой. - Я шёл по лесу, и кожа... Чёрт, ты будто голый, а кожа такая тонкая, и все нервы прямо под ней толстым слоем размазаны. У тебя аж на затылке глаза отрастают... Нет, ты ни хрена не лучше видишь. Но ты ждёшь этой боли в каждой части тела... Ты... чёрт, ты такой хрупкий, - Сирил сунул сигарету в рот, забыв, что она не зажжена. - Когда я был в лаборатории - это другое. Там ты весь уходишь во что-то одно. Если игла тебе в глаз входит - ты весь этим глазом становишься. Если нож на руку опускается - ты в руке, в самом месте разреза. Но хоть знаешь, что ноги не трогают, что в живот опять лезть не будут, а тут - не знаешь, откуда придёт.
Зарывшись пальцами в волосы, он уронил лицо на колени. Устало вздохнул.
- Знаешь, ты сейчас скажешь мне, что это сны всего лишь и что хрена с два я тебя будить должен был. Только не верю... Я пока к тебе шёл, всё падал опять в эти сны. Казалось, что я ещё там, в лесу этом. Умираю раз за разом, и не спастись. Как в компьютерной игре... Мне выстрелили в спину, а потом прикладом в лицо били, пока я зубами не подавился. Один раз руку... отстрелили по локоть. Я, чёрт, тогда сперва посмотрел - испугался, что форму испортил, нигде синей ткани не найти, чтобы починить. Только потом кровь побежала - а я всё тупил, пока в затылок не прилетело... Я... я сумасшедший, да? Чёрт, я бы лучше в психушке сидел, знаешь... И где... И где вообще я синюю форму придумал? В лесу...
Сирил выдернул сигарету изо рта. На Рут он уже давно не смотрел, боялся увидеть в её глазах раздражение или сочувствие, даже если и не разглядел бы из-за пелены перед глазами. Сирил не чувствовал себя больным, не хотел быть запертым в четырёх стенах, только не снова.
- Нет, не хочу в психушку. Лучше не проснуться. Лучше не... проснуться. Прости, что разбудил, - совсем несвязно закончил он.

+1


Вы здесь » Sapphire lotus: battle for your dream » Настоящее » 20.09.2013||Закурить бы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC