Очередь постов Основная игра
Актовый зал Лепестка Лотоса - Henri D'ville, Marion Grey
Концертный зал - завершение! По желанию каждый может описать уход из зала.
Лесопарковая зона - Kayo Ryuu (10.09), Edward Palmer, Wei Ying, Allan Wellbridge
Стадион - Mark Donaka, Alexandra Palmer, Tinna Hjörleifsdóttirr Skyler Daniels, Bjørg Espen Andersen, Roxy Forset , Ciril Zhilin, Igor Osinin
Набережная острова Гонконг - Mikhail Zhilin(∞) , Andrew Tchaikovsky
Лес - Renzo Imamura, Layzen Rid,Kyle Johnson
Вверх страницы
Вниз страницы
❧ Школьная жизнь бьёт ключом. Ещё вчера три школы были отделены друг от друга, сегодня же директора заявили об их официальном воссоединении. Взбудораженным новостью ученикам предстоит заняться подготовкой к празднику в честь слияния школ и, конечно же, обсудить произошедшее.

❧В актовом зале Лепестка члены музыкального клуба и Фэйрчайлд Ван Вальденберг пытаются подготовить праздничный концерт скромными усилиями и в крайне сжатые сроки. Разногласия в ходе подготовки, а также общая несобранность и вялость приводят к тому, что Фредди посылает все куда подальше и в истерике сбегает из актового зала, твердо уверенный, что ноги его в школе больше не будет.

❧В концертном зале ученики Лепестка ломают свои головы над тем, как его украсить. Обсуждение прерывается в связи с галлюциногенным газом, созданным Эммори Гринлоу. Уже имеются легкие травмы как морального, так и физического характера, а бедная мисс Иванова надеется, что ей все же не придется распрощаться с премией.

❧На стадионе тоже не все гладко. Взревновавшая Скайлер в образе хорька кусает Бьёрга, совершенно не с тем эффектом, которого она ожидала: Бьёрг переносит свои раны на Тинну, после чего ему вдобавок приходится испытать силу кулаков Сирила Жилина за оскорбление чувств верующих, а также удивиться (как и всем присутствующим), что Скайлер, оказывается, умеет говорить. Влившийся в их теплую компанию школьный психолог помочь разрешить острую ситуацию ничуть не помогает. Впрочем, есть шанс, что вскоре происходящее на стадионе вновь вернется в деловое русло.

❧В лесопарковой зоне Стебля ученики Пыльцы накрывают столы для фуршета под неусыпным взором Гюнтера Лейманна, не забывая в процессе хвастаться своими умениями. В результате крупной ссоры между Эдвардом Палмером и Рензо Имамурой последний убегает в чащу леса. Гюнтер, кажется, сам уже не рад, что в принципе однажды связался с преподаванием в школе, а окружающие тактично пытаются сгладить ситуацию и доделать все необходимое.

❧Рензо Имамура, сбежавший в лес, предается размышлениям о собственной ничтожности. Его ищут Кайл Джонсон и Лайзен Рид по поручению Гюнтера.

❧Хизер Форсет сбегает с острова, не желая участвовать в "глупых заданиях от тупой школы" и неприкаянно бродит по Гонконгу. Как известно, если что-то может пойти не так - оно обязательно пойдет, поэтому Форсет сталкивается с Андреем Чайковским и Михаилом Жилиным, которым очень интересно, почему девочка не в школе.

❧Директора в мыле носятся по комплексу и пытаются срастить несращиваемое.

Продолжение следует?

Sapphire lotus: battle for your dream

Объявление

Время и погода 4 октября, 2013 год, день. На улице тепло. Яркое солнце, голубое небо с редкими кучевыми облаками, лёгкий ветерок. Словом, погода изумительна. Связь с администрацией Skype: simply_hao
О форуме Рейтинг: 18+;
Система: локационная;
Жанр: АУ, приключения, фантастика, повседневность; Акции Игроки ищут Власть имущие
Новости
15.05.2015 Проводится перекличка здесь.

13.02.2015 Панель с очередью постов временно переехала в левый край и теперь открывается по клику. Не теряйте =)
Наши партнеры

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sapphire lotus: battle for your dream » Отыгранные эпизоды » 04.10.2011||Забытое прошлое


04.10.2011||Забытое прошлое

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Время и место действия: 4 октября 2011 г., кабинет психолога.
Общее описание: От когда-то близкого человека не осталось и следа, ничего знакомого не мелькает на дне чужих глаз, ни узнавания, ни объединявших их воспоминаний. Осталась лишь рутинная обязанность разгребать хлам в голове очередного проблемного подростка. Ненависть и раздражение - или же надежда и желание помочь?
Участники: Сирил Жилин, Игорь Осинин

0

2

И зачем он ходит сюда? Сирил не знал. Подумаешь, напугал двух девчонок. Кто же знал, что они появятся там, где он решит повеситься. Он нарочно ушёл поглубже в лес. Но не потому, что переживал о случайных свидетелях. Единственное, что его заботило, - Михаил снова будет переживать. Пожалуй, расстраивать его Сирил хотел меньше всего, потому и старался уйти туда, где никто не будет видеть его и никто не передаст опекуну неприятных вестей. Не делать себе больно, раз не хочешь его расстраивать? Сирилу не подходил этот вариант. Короткая вспышка боли - и покой укрывает, укутывает тяжёлой поволокой, более сладкой, чем любой наркотик. Жить было трудно, жизнь была наполнена суетливыми людьми, обязанностями, заботами. Жизнь была наполнена воспоминаниями и тревогами. И ещё чем-то, что было "до". Не тем "до", которое было большей частью его жизни, с ним он успел притерпеться и справлялся, порой отправляясь в небытие. Это было другое "до", оно незримо следовало за спиной, оно тяготило, словно железные обручи, не дающие толком вдохнуть. Сирил не знал, родилась ли тяжесть из самого факта амнезии. Он боялся, тяжесть и была прошлым, что тянула щупальца сквозь стену незнания и душила по ночам кровавыми снами.
Упершись взглядом в дверь, Сирил не смог сдержать вздоха. Он так и не нашёл для себя ответ, зачем приходит сюда дважды в неделю. Разве что затем, чтобы снова не волновать опекуна. Для себя он не видел никакой пользы, только и делаешь, что полтора часа пялишься в потолок или в тупые картинки, пытаясь найти в своей голове что-то кроме: "Не знаю. Отвали наконец". Кирилл чувствовал, что этому психологу, чьё имя он принципиально не запоминал, тоже даром не сдались посиделки с ним. Может, стоило пару раз довести его, чтобы тот отказался с ним работать? Эх, нет, лишние проблемы Михаилу. Вздохнув вновь, Сирил подбодрил себя парой нецензурных слов и повернул ручку двери. Ну здравствуй, хмурая рожа. Не удостоив психолога даже взглядом, он повесил сумку на крючок и плюхнулся на кожаную кушетку, ожидая очередной пытки скукой.

+1

3

кабинет

http://s6.uploads.ru/t/XEMcS.jpg

приёмная

http://s2.uploads.ru/t/Mwoch.jpg

Бросив взгляд на часы напротив себя - без десяти пять - Игорь тяжко вздохнул и поднялся с мягкого, поглощающего бежевого дивана, оставив на нём заумный труд по избирательной амнезии. Его предшественница решила оборудовать в этом непонятном узком пространстве, отходящим о основного помещения, личный кабинет, куда пациенты не допускались. Подобное недоразумение в дизайне принуждало каждый раз Игоря вставать и выходить в приёмную - квадратную комнату, сочетающую в себе одновременно воздушность больших окон и какую-то успокаивающую основательность тёмного зелёного.
Описывать интерьерные решения кабинета психолога - обеих его частей - можно многословно и долго, однако нынешний владелец предпочитал обходиться ёмким словом "бабский". Ему была ближе массивная, тяжёлая мебель, статуэтки, которыми можно убить, коричневые тона и лапы вместо ножек у мебели. Но он никогда не предполагал оставаться здесь надолго, а потому и не требовал переделать комнату под свой вкус. И вот на долгие года это временное пристанище стало его рабочим местом. Уже выпустилось несколько поколений учеников, которые и не знали, что здесь когда-то был другой психолог.
Сам Игорь, в своих светлых легких брюках и чуть расстёгнутой белой рубашке, очень гармонично смотрелся в этой комнате и у тех подростков, которым не посчастливилось побывать здесь, твёрдо ассоциировался с этим местом. Вероятно, сейчас он не стал бы менять обстановку, даже появись такая возможность.
Мужчина выносит из своего закутка серебряный французский поднос 19-го века со стоящими на нём заварочным чайником и чайной парой того же происхождения. Они смотрятся на современном стеклянном столике нелепо. Конечно, это не те же самые, что у них были когда-то то - просто очень похожие, купленные Игорем пару лет назад на eBay. Но ему они до тёплой боли в груди напоминали одно из прошлых пристанищ.
А Ему?
Тоже. На это надеялся Игорь, приготовившись к первому приёму с новым студентом.
Но ничего. Не то что чашечки - сам Игорь, казалось, был абсолютно безразличен.
Игорь ждал чего-то - кого-то, -  большего. Намного большего. Но перед ним оказался действительно лишь Сирил Жилин - тяжёлый подросток с амнезией и суицидальными наклонностями, принятый в школу на условии постоянных консультаций у психолога.
Сегодня девятый раз. И Игорь не уверен, удалось ли ему скрыть смесь разочарования и отвращения, когда Сирил не здороваясь врывается в приёмную и, едва ли взглянув на устроившегося на диване психолога, плюхается на кушетку рядом.
- Чай? - спрашивает мужчина, уже наливая напиток цвета хорошего коньяка, стремящийся из тонкого носика к белому дну чашки, разбивающийся небольшими брызгами. Смотрит, как завивающийся пар поднимается от чашек вверх, к потолку.
Решительно непонятно, как с "пациентом" взаимодействовать. Одно ясно - Игорь должен извлечь из этой пустой головы то, что там сокрыто. Их жизнь, их прошлое, которое этому мальчишке предстоит вспомнить.
Для этого нужна как-то дать "положительную динамику", которую ждут и опекун, и директора. Им едва ли важна его память - больше интересуют его постоянные попытки самоубиться. Тем Игорь и обосновал необходимость работать с амнезией. Дескать, человек без прошлого, считай и не жил. А в памяти Сирила лишь годы в центре и недолгая жизнь после. А вот если вернуть воспоминания до, в которых наверняка есть много светлого - парень тут же избавится от своих наклонностей.
Мужчина, как всегда в начале сеанса, на мгновение касается медальона на своей груди, вызывая в памяти удивительно точный для тех времён портрет, написанный конским волосом и сосредотачиваясь на своей цели. Он столько ждал. И это давалось ему легко. Сейчас же - время действовать. Сама судьба толкнула Игоря учиться именно на психолога, работать именно здесь. Теперь он спасёт Сирила, как тот спас его в последний раз.
Сириэль воскреснет, подобно фениксу из пепла. Или, вернее, из грязи.
- Знаешь, - начинает он с насмешкой в голосе, которую чуть прикрывает фальшивка отеческой заботы, - твой опекун считает, что ты не хочешь жить после всего того, что пережил. Вот только я не думаю, что он прав - ты не настолько глуп, чтобы не сообразить, что бессмертен. А если бессмертные все же хотят умереть - они действуют немного иначе. - Игорь специально не говорит, как, чтобы ненароком не толкнуть парня к новым горизонтам из упрямства, - В связи с чем меня просто мучает вопрос: а зачем ты на самом деле делаешь это? Демонстративность? - для этого ты слишком прячешься. Скука? - выбираешь не самые зрелищные способы. Мама не любила? - так ты же не помнишь этого. Ты сам задумывался над тем, какова причина твоих действий?
Он сидит расслабленно, засунув руки в карманы, смотрит на парня выжидательно. С его памятью, запечатлевающей каждое глупое подростковое слово, ему не требуются записи.

+1

4

"Что, док, тоже не рады меня видеть? Я даже не сомневался".
Сирил не обманывается. Он не подарок, не друг и не родственник, чтобы доставлять радость своим присутствием этому психологу. Он даже не объект исследований больше, чтобы хотя бы вызывать интерес. Сейчас он всего лишь один из - скольки? сотни? - ненормальных учеников, у каждого из которых найдётся пара слезливых историй из-за их способностей. Тем страннее видеть, как упорно док продолжает притворяться, изображая внимание, изображая предупредительность. Сирил морщится на предложение чая, но не может сдержаться, наблюдает, повернувшись на бок и подложив локоть под голову, как струя срывается с края носика и наполняет чашку. Чай и этот вычурный сервиз были чем-то таким из реального мира, чем-то таким не из лабораторного прошлого, что позволяло напоминать себе: это не очередная вычурная пытка. Даже если происходящее чем-то похоже на обычный допрос в лабораториях, который все эти орехоголовые звали врачебным осмотром. И пусть чаще всего Сирил отмалчивается на вопросы дока или же пытается язвить, строя из себя крутого подростка, тело говорит открыто и честно. Наблюдая за бликами на стенке чайника, Сирил подтягивает колени к груди в неодолимом желании свернуться в позу эмбриона. Он не чувствует себя в безопасности, он боится. И пусть он хотел продемонстрировать, насколько это не так, нагло завалившись на кушетку с ногами, этим он только больше показал свою неопытность, незрелость, безосновательную браваду. Как котёнок, что топорщит шерсть, силясь казаться больше и страшнее. Сирил боялся не Игоря. Он боялся взрослых, боялся их, сколько себя помнил. И продолжал бояться, выйдя на свободу, ждал удара, подвоха, пусть этот страх и не был им полностью осознан. Сирил лишь знал, что ему некомфортно рядом с этими высокими и сильными существами, мнящими себя самыми умными, венцом эволюции. Именно поэтому ждать окончания сеанса ему было приятнее, нежели пытаться извлечь из него пользу. Застыв взглядом на изгибе чайного носика, Сирил медитирует несколько секунд, теребя пальцами пирсинг в губе, тянущуюся к уху цепочку. Усмехается, когда психолог делает первый ход в их импровизированной шахматной партии. Что ж, док, на Е2 принято отвечать Е4.
- Может, я такой нарцисс, что хочу почувствовать свою исключительность и не хочу с кем-то делиться, - на-гора выдаёт он наиглупейшую из версий, отмахнувшись от слов психолога, как от мухи. - Лучше расскажи, что ж ты сам-то, док? - нарочито нагло спрашивает, перевернувшись на спину, закладывая руки за голову, отчего и без того короткая чёрная майка ползёт вверх, обнажая живот. И вот для чего он каждый раз выряжается в эти шмотки? Короткие футболки, драные джинсы, весь пирсинг, что позволил ему Михаил, боясь хоть в чём-то отказать своему нежданному неуравновешенному "счастью". Может, ещё одна надежда довести дока? Или как контраст с жизнью в застенках? В чём угодно будет удобнее, чем в смирительной рубашке и с кляпом. - Тебя же тоже тошнит от наших встреч, - выходит вовсе не язвительно, даже несмотря на нарочитое панибратство. Сирил отворачивается к окну. Ну же, не раскисай. - Непохоже, что у тебя мало работы, док. Тут чуть ли не каждый третий подросток готов на себя руки наложить или прирезать соседа. И на то, что тебя мой опекун уговаривал, тоже непохоже. Он так трясся, когда я к тебе на первый сеанс собирался, даже хотел в школу приехать, будто я у тебя на пороге повешусь. И что тогда? Директор попросил? "Эй, док!" - Сирил приставляет к уху кулак, изображая телефон: - "Тут тебе очередной больной подросток. Поговори с ним, чтобы никого не прирезал". Так, что ли? - Сирил наконец позволяет себе посмотреть на психолога, смеётся тихо. - Признавайтесь, прохвессор. Или все так боятся за других учеников? Вам тоже те занятные кассеты показывали? - выходит глухо, голос перестаёт слушаться на последних словах. Плохо. Глянуть снова в окно - чтобы прогнать из памяти картинку, как он убивал и ел. Плохо, Сирил. Зря ты так рано выставил эту фигуру на доску. - Или просто все боятся, что кто-то опять увидит мой хладный труп, как те две глупые курицы? - торопливо пытается заболтать свою неловкость очередной глупостью.
Он занимает чужое время и знает это. Он ведёт себя настолько глупо, что вечером будет долго чистить зубы, избавляясь от мерзкого привкуса во рту. Он надеется, терпение психолога закончится быстрее его собственного, и эти тягостные встречи прекратятся. Он надеется, его не заставят вновь погружаться в прошлое в лаборатории, не станут ковыряться своими психологичными пальцами в его воспоминаниях, не станут на разные лады петь "Отпусти и забудь".
"Просто оставьте меня в покое, док. Мне нормально. Мне нормальнее, чем было когда-либо за последние лет... четырнадцать? двадцать? Whatever..."

+1

5

Парень перед ним бравирует, играет, провоцирует. Непрерывно и постоянно. Порой Игорю кажется, что тот едва ли не специально устраивает в школе шумиху перед очередным сеансом - это всегда здорово сбивало Осинина с толка. И, положа руку на сердце, первые разы он знатно пролетел как психолог: вместо того, чтобы копать вглубь, пытаясь достучаться до старой памяти или хотя бы до решения нынешних проблем, он вполне предсказуемо обмусоливал каждый конкретный последний случай. Чего делать не следовало.
Нужно пользоваться тем, что Сирил во встречах явно заинтересован. Он может отрицать это, хамить, он явно сам этого не осознаёт. Но если бы он не хотел - он мог бы этого избежать. Да, походы к психологу были условием его прибывания в школе, но так ли уж этот подросток заинтересован в образовании? Или, напротив, причина именно в этом, а Осинина он терпит лишь чтобы учиться и хоть в чём-то оставаться нормальным?
Какой бы ни была мотивация, для Сирила Жилина - несчастного ребёнка формальных четырнадцати лет от роду, - это хороший знак. Надо будет не забыть написать это в очередном отчёте. Все порадуются.
Что это значит для Сириэля? Неизвестно. Но хотя бы то, что они будут видеться. А это даёт шанс. Шанс - это невообразимо много. Особенно для двух бессмертных.
От чая пахнет... чаем? Игорь решительно не разбирался в сортах. Но в этом есть и нотка цитруса. Её всё же можно услышать в воздухе.
Ни один из них к чаю пока не притронулся. Игорь молчит. Нельзя забивать пустоту своей болтовнёй - тогда пациенты сконны ещё больше молчать и перекладывать всё на плечи терапевта. Сирил медитирует, теребя очередной пирсинг, в этот раз в губе. Многие спорят, является ли развратная одежда, тату и дырки по телу признаком деструктива или вкусовщиной? Что же, в этом случае являются.
Можно хоть всего себя утыкать шипами. Чтобы скрыть свою беззащитность, придать себе более агрессивный и мощный вид. И остаться не ребёнком даже - плодом, эмбрионом, которому и правда не хватает тепла. Наверное, что-то такое было и в Сириэле - XIII век всё же не был богат на любящих психологически-зрелых матерей. Всеобщая несвобода, несвобода женщин в ещё большей степени, довольно наплевательское отношение к детям - всё это не способствует формированию зрелой личности. Хотя Сириэль, не обладая совершенной памятью, многое не помнит из своей жизни. И Сириэль никогда не выглядел таким слабым.
Это бесило. Но это же и подкупало. Сириэль в глазах Игоря всегда был иконой, недостижимой мечтой. Мальчик же не просто достижим - он слаб, уязвим, внушаем. Этим можно было бы воспользоваться. И часто Игоря посещали такие крамольные мысли: что, если всё это не просто так? Что, если для него это возможность получить то, что так давно жаждал? И в то же время жизнь показывает ему, что нельзя получить всё и разом. Либо Сириэль - близкий друг, самый ценный человек; либо Сирил - любовник? И дело не в сексе. Скорее, в желании обладать, владеть, властвовать. Что невозможно с равным.
Но по итогу пока Игорь отдавал предпочтение прошлому, а не возможным новшествам в своей жизни.
Наконец Сирил решает выдать какую-то информацию. Как только у него включается сознание - он тут же принимает весьма развязный и самоуверенный вид. Игорь хочет уставиться во все глаза на открывшуюся полоску кожи, на общую грацию тела. Или отвернуться в смущении. Но язык тела он знает лучше многих. Поэтому смотри в лицо - не в глаза, дышит размеренно, вообще не выдаёт своего смятения, охватывающего его каждый раз в таких ситуациях и запускающего думы о том, что будет если...
- Ты не нарцисс, - спокойно, словно обрезая эту тему, говорит Игорь. Он предполагал, что в Сириэле может быть порой что-то нарциссическое. Но не более. В конце концов, свою жену и детей тот искренне любил. Это даже Игорь принимал. - Я понимаю, что это может быть сложно. Поэтому у тебя будет задание на неделю. Не вижу смысла запрещать тебе что-либо. Но перед очередным самоубийством остановись, пожалуйста, на десять секунд и подумай, что ты чувствуешь в этот момент. Какие чувства толкают тебя. Потом уже убивайся. Когда воскреснешь подумай, что чувствуешь теперь. Старайся подмечать это каждый раз. Потом обсудим, - он не спрашивает, есть ли возражения или вопросы. Говорит так, словно выполнение заданий само собой подразумевается. Берёт, наконец, чашку, ставя таким образом точку в этом смысловом блоке и, сделав глоток, переходит к следующему:
- Ты хочешь сказать, что переживаешь, будто меня от тебя тошнит? - самодовольную ухмылку невозможно сдержать. Все же этот подросток с лёгкостью выдаёт свои настоящие чувства. - Не проецируй на меня свои опасения.  Да, работы у меня много. Я смотрю досье каждого прибывшего и некоторых зову на первичную консультацию. Но потом обычно передаю их коллегам. В городе много специалистов, сотрудничающих с нами. Я редко сам веду терапию учеников школы. Вот и с тобой так же. От меня требовалась ровно одна встреча. Все последующие - исключительно моя добрая воля. Стал бы я это делать, если бы меня от тебя тошнило? Кассеты я, кстати, не смотрел. Не хотел видеть, как над тобой издеваются. Я бы потом захотел это забыть. И не смог, - рука с чашкой предательски дрожит от гнева и боли. Никто не знает, сколько Сирил пробыл в центре. Но Игорь догадывается. И десятилетия мучений... Это будет слишком для любого.
- Исследовательские журналы прочитал - тот жалкий кусок, который из них уцелел при поспешной ликвидации центра. У тебя невероятные способности, а исцеление - и вовсе уникально. Я знаю лишь ещё одного человека с таким же потенциалом. И там тоже проблемы, мешающие лечить. Ты знаешь, как работают твои силы? Знаешь, почему у них такая отдача?

+1

6

Мог ли Сирил в самом деле отказаться? Мог бы забыть об этих унизительных посещениях психолога, словно он обычный неблагополучный подросток?
Сирил цепляется за последнюю мысль, ловит её за хвост, разворачивая к себе, рассматривая. Что заставило его думать, что он не обычный подросток? Он слышал, кто-то из местных детей тоже убивал, а кого-то его способности сделали опасным для самого себя. Что делало самого Сирила уникальным? Что заставило его пусть даже на миг поверить в свою исключительность? Сирил покусывает одно из колечек цепочки, глядя в потолок. Странная улыбка появляется на его губах, пока он старательно уничтожает зачатки своего самолюбования, своего нарциссизма. Пусть он не подтвердил мысли психолога вслух, он в самом деле не нарцисс в глубине души. Разве что напоказ, как очередной тонкий слой защиты, брони. Столь же тонкий, что и демонстративное заявление «я владею своим телом» через пирсинг, странную одежду и макияж. Что и дерзкая речь. Всё это в совокупности должно оттолкнуть случайных людей и… защитить их? Сирил вновь сжимается в позу эмбриона, в очередной раз вспомнив, кем он является: бомбой с детонатором, на таймере которого осталось неизвестное количество секунд. Надеясь, что психолог не заметит, Сирил сжимает запястье руки другой, почти до крови впиваясь ногтями в кожу. Вот оно, док. Вот то, что вы хотели услышать, так ведь? Мне страшно от этих мыслей, мне страшно от того, кто я, и только забывшись ненадолго в покое смерти, я справляюсь с этим. Кто знает, что осталось там, за занавесью амнезии… может, мне нравилось убивать, а лаборатория была заслуженной тюрьмой? Может, я был тупым ненасытным животным и только в лаборатории обрёл разум, поэтому память отшибло?
Не выдержав, Сирил мерзенько смеётся.
Я чувствую, что хочу сдохнуть, вот что! – отвечает он с широкой улыбкой. – Полез бы я в петлю, не хоти сдохнуть? Смешной вы, док… Вы хоть раз умирали? Вы вроде как тоже из этих… ненормальных, как и я. Бессмертных… Может, будь все бессмертными, дохли бы каждый день пачками? Может, смерть не хуже наркотика цепляет? Вот я и ищу себе очередную дозу… – Сирил уже сам не слушает, что болтает. Лишь продолжает теребить и покусывать несчастную цепочку, ощущая, словно за спиной собирается тьма в тяжёлый довлеющий силуэт.
Ты чувствуешь, как твои грехи ползут по спине?..
Зря он вспомнил о кассете. Зря он вспомнил о… себе.
Сирил резко садится, тянется к трижды ненужному чаю, едва не обжигаясь, выпивает маленькую чашку в пару глотков и, отставив её, вперивает свой взгляд в психолога, с неестественно широкой улыбкой впитывая его слова, отвлекаясь от тени за спиной.
Надо же, я должен чувствовать себя польщённым, док? Отчего такие почести? Вы хотите меня? Признавайтесь, – он выпрямляется, выгибает спину, ведёт рукой по шее в жесте, по-клоунски пародирующем соблазнение, ему тошно от себя, и улыбка сползает с лица сама собой, а плечи неудержимо тянет вниз. Ссутулившись, Сирил смотрит себе под ноги, опершись локтями о колени и низко опустив голову. Может, вам стоило их увидеть, док. Может, тогда вы бы меня сейчас не мучили.
Может, меня в этом центре сделали, а? – устало говорит он, исказив лицо в улыбке, похожей на безумный оскал. – Поэтому у меня такие силы. Хотели сделать оружие массового поражения и изобрести лекарство от всех болезней, но денег было только на один образец, вот они и засунули в меня всё сразу. Поэтому и не помню нихрена, нечего вспоминать. Как вам мысль, а?! – Сирил выкрикивает последнюю фразу, резко подавшись вперёд. Может, этот чёрт хоть вздрогнет? Хоть дёрнется? Мать твою, рядом с ним сидит убийца, а он тут заливает, что хотел с ним работать. Рука сама вновь тянется к чашке, подносит ко рту. Сирил вздрагивает, когда понимает, что чашка пуста.

Отредактировано Cyril Zhilin (2016-04-16 14:50:34)

+1

7

Игорь делает очередной маленький глоток горячего чая. Он чувствует, как жидкость обжигающей волной идёт вниз по пищеводу, а ей навстречу поднимается узел страха, скрученными нервами возникший в солнечном сплетении. Расширенными в испуге дрожащими зрачками, замерев, он смотрит на вновь собравшегося Сирила. Что в его словах спровоцировало эту реакцию? Он определённо попал... Но куда? И нужно ли это было?
С тихим звяком он ставит чашку и на стол перед собой, выравнивая ручку параллельно краю столешницы, и чуть наклоняется вперёд. Ему хочется то ли коснуться мальчика и как-то успокоить его, то ли сказать ещё что-то, усилить эффект. Стресс породил Сирила Жилина в его нынешнем виде, он же может и уничтожить. Нужно лишь найти в этой стене слабое место и проломить её. Почему только это парень никогда не говорит ничего прямо? Зачем он говорит то, что не является правдой - ни для него самого, ни для любого, готового раскинуть мозгами.
Но он не успевает сделать ничего, когда очередной поток бессмысленных речей, которыми Сирил вновь и вновь демонстрирует отказ копаться внутри своих мотивов, начинает выливаться из парня. Это отвращает. С губ Игоря срывается рваный кусочек воздуха - подавленное раздражённое фырканье, когда он вновь откидывается на спинку своего удобного дивана, закидывая щиколотку на колено в хозяйском жесте:
- Ты говоришь про "ненормальность"? Бессмертие, пожалуй, один из самых понятных даров - уж точно понятнее способности овладевать чужим разумом или оживлять вещи. И я умирал... Не знаю, сколько раз - я не сразу понял что это и не считал, - память Игоря услужливо воспроизводит боль разломанных костей, проткнувших лёгкие, мышц сердца, разрываемых вражеской пулей, требухи, выдираемой из него жадными руками и пропадающей в голодной пасти. - И воскресал, - кости, с хрустом встающие на место, первый глоток кислорода в опустевшие лёгкие, заходящееся в шоке сердце, содрогающиеся в судорогах мышцы, режущие от света глаза. - Не нахожу в этом решительно никакого физического удовольствия. Но ты всё-таки на это подсел. И ты точно не... - Игорь хочет сказать "не хочешь умереть" - желающие этого бессмертные топятся, морозятся во льдах или ещё что. Пусть это не смерть, но это не даёт воскреснуть. К счастью, Сирил Садится так резко, что психолог просто не успевает закончить и, таким образом, взять этого внушаемого подростка на понт и  подкинуть в его голову дурные идеи.
Пожалуй, ему бы испугаться. Испугаться этих резких движений, безумной улыбки, криков, да хотя бы риска того, что его желания рассекретили. Но он только что вспомнил, как этот же человек раздирал его на части - без всяких улыбок, без тени узнавания в глазах, - полностью жёлтых, словно не человеку принадлежат. Ему не было страшно тогда, чего бояться сейчас? Попытки напасть на него, напугать просто смешны. Чем больше Сирил нуждается в помощи, тем с большим усердием он, кажется, пытается оградить себя ото всех. Распугать их любыми способами. Оградить от монстра.
Тогда как больше всего этого монстра боится он сам.
- Ты так этого боишься? - тихо, мягко спрашивает Игорь. Нельзя кричать на кричащих людей, он тогда лишь увеличат громкость. - Что ты просто монстр, созданный лишь для убийства? - одной рукой он берёт чашечку в руках подростка, другой осторожно разжимает держащие её пальцы. Его кожа всё ещё помнит, каково касаться Сириэля - и его тело не чувствует никакого различия между этими ощущениями. Наливает новую порцию чая. - Ты не создание этой лаборатории. У тебя точно была жизнь до её стен. Долгая жизнь, - он сильнее наклоняется вперёд, смотрит прямо в карие глаза, в которых помнит, наверное, каждую жёлтую крапинку. Пододвигает наполненную чашку к подростку, не отрывая взгляда, и медленно задаёт один вопрос:
- Зачем ты всегда облизываешь край чашки, отпив из неё?

+1

8

Сирил тяжело дышит, словно бежал вверх по склону, чтобы услышать слова психолога. Сердце колотится, гонит кровь быстрее по жилам, заставляя руки дрожать от прилива энергии. Сирил чувствует, как щёки начинают гореть от чужого спокойного голоса. "Почему?!" - хочет спросить он, хочет крикнуть, хочет ударить, чтобы разбить это спокойствие, эту насмешку, небрежность, высокомерие. Никто не всесилен перед его голодом, Сирил знает. И этот тупой самоуверенный взрослый знал бы, если бы удосужился посмотреть хоть одну кассету. Ту, где Сирил перегрызает горло взрослому качку, который хотел нацепить на него смирительную рубашку. Или ту, где на него натравили стаю собак. Или ту, где он пробил стекло и добрался до одного из этих большеголовых учёных. Сирил не видит, как меняется его лицо, как руки дрожат всё сильнее, как кривятся губы, а глаза распахиваются всё шире, словно ещё секунда - и он расплачется, как маленький ребёнок, чьи родители вопреки обыкновению не покупают ему новую игрушку, чтобы унять истерику, да ещё и лишают сладкого.
Тихий вопрос заставляет замолкнуть вернее крика, вернее удара. Сирил вздрагивает, сжимается, словно испуганный зверь, бегая взглядом от лица психолога до его рук, тянущихся навстречу. Дрожь усиливается, и только нежелание показаться ещё более сумасшедшим удерживает Сирила от попытки отдёрнуться, вскрикнуть, оттолкнуть.
Нежное прикосновение вопреки ожиданиям тела заставляет вздрогнуть вновь, словно Сирил - струна, а психолог лишь играет на ней, вынимая звуки. Сквозь страх, кричащий с его лица, проступает удивление. Глаза распахиваются ещё шире, а дыхание качает меха лёгких так часто, что голова начинает кружиться. Пальцы дрожат, это становится лишь заметнее, когда чашка исчезает из них. А прикосновения по-прежнему нежны, и Сирил смотрит в глаза напротив, со страхом, удивлением смотрит, глазами дикого напуганного зверя смотрит, то ли в ожидании удара, то ли с надеждой, что наконец приласкают вместо удара.
- От... Откуда вы зн..? - Сирил осекается, когда горло перехватывает подступающими слезами. Вот так просто парой слов дать надежду, дать то, чего так хотелось, - чтобы кто-то ещё сказал, что он не монстр, что он имеет право на жизнь, пусть и... Сирил опускает взгляд, заставляя себя выдохнуть, задержать дыхание. - Вам-то откуда знать? - шепчет, боясь, что слёзы будут слышнее, говори он громче. Щёки полыхают, он и сам знает ответ: не помнил бы он такую чёртову кучу всего, не помнил бы, что такое телевизор, как пользоваться ключами, почему холодильник нельзя открытым оставлять, не живи там, в нормальном мире, хотя бы несколько лет, несколько сладостных нормальных лет. Сирил крепче сцепляет руки, боясь выдать себя, боясь, что психолог поймёт: он всего лишь хочет услышать это из чужих уст, хочет услышать свои же мысли и поверить наконец. Принять, что это не домыслы его больного разума, что любой нормальный человек может прийти к тем же выводам. Помимо воли он поднимает взгляд вновь, смотрит уже с неприкрытой надеждой, сжимает губы, чтобы не дрожали.
И вздрагивает вновь, от простого вопроса. А и правда, зачем?
Растерянно смотрит на чашку, вновь полную, словно та подскажет ему ответ, словно они сообщники и договорились о чём-то, только вот Сирил запамятовал и ждёт подсказки.
- Чтобы... не оставалось следов, - неуверенно говорит он, то ли отвечая, то ли спрашивая сам, правильный ли ответ. - От помады, - выдыхает он и ахает, когда свет бьёт в глаза. Полная золота и шёлка зала, колонны, потолки теряются в выси, каблуки десятков пар стучат по полированному полу в ритме вальса, веера юбок, смех и гул разговоров. И хрустальный бокал с вином в руке, сладость касается губ, нёбо щиплет игривый вкус, язык скользит по краю бокала, убирая розовый след, и губы складываются в улыбку, когда он видит протянутую руку в белой перчатке. Тянется к ней и...
Видение рассеивается, такое реальное в момент своего явления, такое невесомое и тающее, когда отступило. Сирил чувствует улыбку на своих губах и протягивает руку навстречу... стене. Ноги слабеют, и только когда садится прямо на журнальный столик, едва не сталкивая на пол поднос, Сирил понимает, что стоял. Поднялся со своего места и прошёл сюда, шага на три вперёд.
Холод пробегает по коже, а следом дрожь разбивает тело. Сирил обнимает себя за плечи, силясь унять её, спрятать.
"Выходит, я совсем сошёл с ума, да?.." - хочется сказать ему, но выходит лишь какое-то мычание, и отчего-то щиплет глаза.

Отредактировано Cyril Zhilin (2016-05-05 10:02:18)

+2

9

Выражение лица Сирила меняется, подобно узорам в калейдоскопе. Узорам страшным и жутким, складывающимся поочерёдно в невыносимую боль, глубокое отчаяние, сильнейший страх и - за всем этим, - надежду, притаившуюся в глубине зрачков. Он вздрагивает, снова и снова, от слов и прикосновений, и Игорь чувствует себя палачом, нещадно полосующем душу подростка кнутом, вызывая судорогу каждым точным ударом. Рассекая её, обнажая через мучения всё более потаённые её уголки.
Ему нравится эта власть. Чувствовать себя умнее, опытнее, сильнее. Она же его пугает. Никогда он не имел такого контроля над Сириэлем. И это отличие, наравне со всеми остальными, показывает, в какой степени Сирил лишь жалкая маленькая копия. Неясно, как эта слабая личность смогла подавить Сириэля, почему именно она родилась в стенах того центра. Неужели из всех сторон, из всех возможностей только такая субличность, отколовшаяся от цельной части, смогла вынести произошедшее с наименьшими потерями?
Не остаётся незамеченным, как ровно на долю секунды Сирил даёт волю своей надежде и, - к сожалению, лишь в метафорическом смысле, - стремится на встречу Игоря, но тут же, в который раз, спохватывается и останавливает сам себя. Обычный и ясный вопрос превращает в оружие. Причём не изящную рапиру тонкого остроумия, а в тяжеловесную дубину хамского тона и формулировки.
Конечно, откуда же Игорю знать-то? Он уже открывает было рот, чтобы язвительно озвучить очевидные факты: явно не среди белых лабораторных стен Сирил приобрёл свои многочисленные бытовые привычки и общие знания. Он обладал большинством необходимых умений, владел чтением и письмом, математика, география, история - в большинстве предметов он был вполне на уровне "сверстников". Но Сирил быстрее сам начинает отвечать на заданный психолого вопрос. Игорь ещё сильнее подаётся вперёд, впиваясь взглядом в чужие глаза, смотря пытливо и с надеждой.
Сирил отвечает медленно и неуверенно, словно сам не способен поверить в то, что собирается сказать. И когда он замолкает, Игорь позволяет себе ещё секунду надеяться, что это конец. Что сейчас юноша поднимет свой взгляд от чашки и Игорь увидит совершенно другое выражение лица, увидит узнавание, увидит, как губы знакомо складываются в улыбку.
И тем неожиданнее по сравнению с этой глупой мимолётной верой бьёт происходящее.
И пора бы уже привыкнуть к тому, то вечно случается что-то неожиданное их всегда не вовремя. Игорь спрашивает в спину уходящему навстречу кому-то парню, куда он собрался, успевает даже встать и возмущённо заметить, что сеанс ещё не закончился и чтобы Сирил прекратил нести чушь на французском, когда тот прекращает идти, куда бы он там не шёл, и тяжело, грузно оседает на стол. К счастью, из всей посуды падает лишь чашка - та самая, которую Игорь наполнил минуту назад. Он смотрит на лужу, затекающую в щели паркета, и понимает, что это было. Понимает по взгляду парня, по дрожи, которая бьёт его нежное тельце тело. Он интуитивно догадывается по этому остекленевшему взгляду, что это были вспоминания. Более сильные, чем когда-либо до этого. Настолько реальные, что Сирил забыл где он сейчас и вспомнил, где он был тогда.
Мужчина широким шагом перешагивает лужу чая и огибает столик, приближаясь к Сирилу. Он смотри на парня, поза которого вновь полна боли и уязвимости, а затем решается и - может же он позволить себе такую малость, это даже не выходи за границы приемлемого, - садится рядом на корточки и обнимает Сирила, положив руку ему на макушку и тем самым мягко побуждая уткнуться лицом в плечо Игоря.
- Я знаю, что ты не монстр из центра. Ты разговариваешь, пользуешься бытовой техникой, пишешь и говоришь по-русски, а ещё быстро вспомнил английский. Ты знаешь, кто такие Сталин и Гитлер, и чем закончилась Вторая Мировая. А ещё ты порой видишь странные сны. И, видимо, не только сны. Может, - Игорь старается говорить спокойно и мягко, лёгкое дрожание его голоса можно принять за волнение, но на самом деле это скорее ликование, - ты сейчас чувствуешь себя ещё хуже. Но то, что ты видел, как и твои сны - это лучшее доказательство, что тебе есть, что вспоминать. Но даже если это окажется не так, вопреки всей логике - я всё равно считаю то, что с тобой делали, чудовищным, и никогда не оставлю тебя.
Говоря "никогда" Игорь мог позволить себе роскошь иметь в виду именно это слово.
Он наконец отпускает парня, хотя и продолжает сидеть перед ним, неотрывно глядя в глаза.
- А теперь расскажи мне, что ты видел, - велит он. Хотя вместо это спокойной и уверенной фразы ему хочется умолять, заискивающе глядя в глаза.
Как у Сирила несколько минут назад, теперь дыхание Игоря учащенно, как после быстрого бега. Грудь вздымается и опускается, он чувствует, как прилипла к внезапно вспотевшей спине рубашка.
"Скажи, что ты видел меня" звучит мольба в его голове.

+1

10

Словно вынули из печи и бросили в ледяную воду. Капля за каплей жар вытекает из тела, давая дрожи усиливаться, захватывать не только пальцы, но и руки, плечи, спину. Прерывисто дыша, Сирил удивился, что не выдыхает облачка пара, это было бы так естественно, не зря холод расползается по телу, словно заледеневшему. Он даже не сразу понимает, что его касаются, что ему что-то говорят. Вздрагивает, отстраняясь лицом от чужого плеча, вздёргивает лицо, встречаясь глазами. Психолог вот-вот готов улыбнуться, кажется Сирилу, выглядит счастливее, чем когда-либо.
- Откуда вы знаете, что это было? - даже с голосом не удаётся сразу совладать, каркающий шёпот выходит вместо слов, как отражение пробивающей тело дрожи. Сирил не хотел отдёргиваться и не хотел, чтобы его жест казался отвращением, правда! Точно. Наверное...
Просто не ожидал, что психолог, который никогда им не интересовался, вдруг окажется так близко.
- Откуда вы знаете, что я что-то видел? - голос звучит спокойно, но под конец срывается на фальцет помимо воли, слишком много всего произошло. С трудом удалось удержаться от обвинений психолога в том, что это он наслал видения. Важнее было взять себя в руки и не потерять лицо. Наивный, Сирил и правда верил, что ещё держит лицо, с трудом заставляя губы не дрожать, слёзы - не литься. - Я что, никогда не вылечусь? - звучит почти жалобно, и как и в прошлый раз, Сирил маскирует просьбу о помощи за грубостью: - Так, по-вашему, выходит, что ли, что я всегда при вас буду? - как кот, шипящий, но жмущий хвост между ног, Сирил пытается огрызаться, но обнимает себя за плечи, но смотрит широко распахнутыми от страха глазами, но едва не бежит прочь от пугающего взрослого.
Слишком много всего, и именно сейчас, когда только-только, казалось бы, жизнь вошла в колею. Это оказалась не колея, а лишь колдобина, об которую Сирил запнулся и полетел кувырком. Воздух выбивает из лёгких от ударов о землю, и Сирил вдыхает, вдыхает, захлёбываясь, забывая выдыхать.
- Я псих! Это хотели услышать, да? - накрутив себя, шипит, то жмурясь и закрывая лицо руками, то вперивая упрямый взгляд прямо в глаза Игоря. - Только психи вместо этого тупого диванчика и вашего грёбанного чая видят, будто они на балу и танцуют со всеми!
Моргнув, Сирил смотрит, словно только проснулся, словно не он сорвался сейчас на крик, вновь испуганно, затравленно смотрит, невольно вжимает голову в плечи. Позже он сам подумает над своим видением, погрузится в него, заставит голову работать. Сейчас, испуганный и дёрганный, он несёт в себе лишь хаос и страх, боль и недоверие. Рациональное, разумное спит глубоко внутри, недоступное для психолога, для любого взрослого, посмевшего притворяться, посмевшего подойти слишком близко без разрешения.
- Чего вы так радуетесь вообще... - шепчет Сирил едва слышно, слишком долго живший в страхе, чтобы молчать сейчас, слишком испуганный, чтобы не сдерживаться.

Отредактировано Cyril Zhilin (2016-05-13 19:00:16)

+1

11

Руки словно деревянные - они никак не хотят разжиматься и отпустить Сирила, который уже достаточно пришёл в себя, чтобы захотеть отстраниться от прилипчивого взрослого (а кем ещё сейчас мог быть для него Игорь?). Поэтому Игорь отклоняется целиком, корпусом откидываясь назад. Руки по-прежнему словно не слушаются, по идут вслед за телом. Поэтому теперь контакт не так силён. Он не обнимает Сирила, лишь слегка придерживает за плечи.
Как и большинство людей, Игорь не любит смотреть другим в глаза. Слишком прямо, слишком жёстко, слишком давяще всеми эмоциями. И эта привычка - что у Сирила, что у Сириэля, - раздражающа и унизительно-притягательна одновременно. Как всегда, Игорь ломается и отводит взгляд. Как всегда, он старается сделать это как можно более незаметно: обычно человек не отличит взгляд глаза в глаза от взгляда куда-то в переносицу.
- Я знаю, потому что ты вёл себя так, словно видел что-то. Ты шёл и разговаривал с каким-то мужчиной на французском. И если только ты не решил разыграть передо мной сцену - ты определённо видел что-то, - он выдыхает так, словно бесконечно устал от всех этих разъяснений очевидного. Лишь этим он позволяет себе выпустить наружу то раздражение, что копится внутри. Не от большого профессионализма. Просто не хочет разрушить тот тончайший признак связи, что образуется между ними. Чем больше этот ребёнок будет доверять Игорю, тем проще будет им управлять. Тем охотнее и с меньшими вопросами будет выполнять то, что положено.
Нужно ли это Игорю? - Да.
Вот только зачем?
Хочет он вернуть Сирилу память и тем самым вернуть Сириэля?
Или же он хочет, чтобы Сирил "всегда при нём был"? Думал ли он об этом, если бы Сирил так настойчиво раз за разом...предлагал себя? Конечно, Сирил лишь нелепо провоцирует. И тем глупее чувствует себя Игорь, осознавая, что хватило всего пары топорных "сексуальных" фраз и жестов, чтобы мысли настойчиво потекли не в том направлении.
Игорь на секунду закрывает глаза и с нажимом проводит пальцами по бровям, убирая, наконец, руки с плеч Сирила. Стоило бы сейчас сказать, что этот бал - воспоминание. Может парень тогда на шоке что-то ещё вспомнит. Ведь осознать внезапно, что живёшь уже чёрт знает сколько лет - то ещё потрясение. Стоило бы... Но что, если всё пойдёт не так? Если ничего не случится, но он раскроет все свои карты? И больше доступа к Сирилу не будет иметь (если тот хоть слово скажет своему опекуну).
Игорь сам не понимает, насколько по-детски он рассуждает, подменяя интересы своего пациента своими, отождествляя их и сращивая.
Сириэль нужен ему - нужен был всё это время и особенно нужен теперь. Сирилу это не нужно. А Сирил не нужен Игорю. Не нужен.
Но всё же Игорь молчит о том, что ему известно. Встаёт, оправляет брюки и садится на край кресла напротив Сирила, отдаляясь физически, чтобы отстраниться морально:
- Я радуюсь тому, что ты видишь что-то, не из центра. Ты говорил на французском. Значит, ты жил вне этой лаборатории. По крайней мере, какое-то время. И тогда, что бы с тобой не делали, ты не орудие, созданное в тех стенах. Ты кто-то помимо. Большее. Даже если вычеркнуть всю жизнь в центре - тебе ещё есть, для чего.

+1

12

Сирил смотрит, впивается взглядом в лицо психолога, словно вот-вот на нём, как на скрижалях, должны проступить заветные слова, рассказ, как избавиться от всех сомнений и тревог, от клейма чудовища, как стать нормальным. Впитывает его уверенный голос, и желваки играют на его лице от напряжения. Мелкая дрожь проходит по телу, так хочется просто успокоиться и поверить. Сирил выдыхает почти синхронно с психологом, почти с той же усталостью, и опускает голову, роняет её на упёртые в колени руки, словно та стала непомерно тяжёлой.
- Да, док, я и сам умею искать себе оправдания. Что я на самом деле ангел, что я не хотел, что меня заставляли... Но может быть и иначе, гораздо хуже. Я могу быть тикающей бомбой.
Внушение, гипноз, просто сумасшествие. И даже экзотический вариант, что он попросту был собран из трупов нескольких мутантов, отсюда такие сильные способности, отсюда никакой памяти за пределами лабораторий, но превосходное знание бытовых вещей, отсюда внезапные сны-воспоминания, а теперь ещё и видения наяву - память исходных тел. Психолог даже не подозревал, сколько тревог, опасений, теорий заговоров копошилось под этой черепной коробкой. Сирил вздохнул ещё раз, подняв взгляд на переместившегося психолога.
- Я... мне надо обдумать это, о'кей? - Сирил торопливо поднимается, стараясь не замечать взгляда психолога, наверняка довольного. Сирил никогда прежде не утруждался объяснениями, оправданиями перед своим уходом. Дёргается, собирая рюкзак, выпавший телефон, свесившийся из кармана провод наушников. Быстро шагает к выходу, но словно на стену натыкается, мямлит, не оборачиваясь: - С... спасибо.
И уходит, убегает, словно от демонов в его голове можно просто убежать.

+1


Вы здесь » Sapphire lotus: battle for your dream » Отыгранные эпизоды » 04.10.2011||Забытое прошлое